Во МХАТе имени Горького — премьера спектакля «Лавр»

Во МХАТе имени Горького — премьера спектакля «Лавр»

Во МХАТе имени Горького — премьера спектакля «Лавр». Этот спектакль наверняка станет событием не только нынешнего сезона, но и всей новейшей истории МХАТа.

Во-первых, потому, что режиссер Эдуард Бояков решился воплотить на сцене самый необычный роман ХХI века — «Лавр» Евгения Водолазкина. Сложно устроенный, насыщенный древнерусской лексикой, он сложен для инсценировки еще и потому, что является, в сущности, житием праведника. Жанр, прямо скажем, непривычный для театральных подмосток. Во-вторых, одним из главных достоинств романа является его язык — как перенести его на сцену без потерь?

Авторам инсценировки Алексею Зензинову и Эдуарду Боякову это удалось. Нам представили литературный спектакль, однако так расцветили его разнообразными иллюстрациями, что это трехчасовое действо интересно не только слушать, но и смотреть. А местами — просто рассматривать, как рассматривает зритель старопечатные или рукописные книги с буквицами-картинками.

Для этого отлично подошла и главная декорация: расквадраченный на ячейки-соты портал сцены — словно срез современной многоэтажки, в каждой комнате бьется своя жизнь. Сюда отлично вписываются и автор-рассказчик (Дмитрий Певцов), и вознесенные лифтом на небеса души умерших людей, столь дорогих и любимых героем, и православные иерархи, произносящие реплики как с амвона.

А временами на затемненные ячейки этих земных и небесных этажей выразительно транслируются «иллюстрации к роману» — древнерусская азбука, славянские орнаменты, исторические даты. И оказывается, что театральная условность прекрасно сочетается с житийной условностью романа. Но вот что удивительно: когда в спектакль врываются психологические сцены, представленные нам во вполне достоверных, почти исторически-буквальных декорациях, — с лоханями, лавками, огнем в закопченной печи, — они вовсе не выглядят инородными вкраплениями. И даже живой волк (браво дрессировщикам!) не переигрывает профессиональных артистов. Он убедительно забавляется с мальчиком-Арсением (с этой ролью замечательно справляется десятилетний Никита Кашеваров) и убедительно терзает напавшего разбойника.

А Станиславский, думаю, был бы рад, увидав «бытовые» эпизоды этого спектакля. Зарождающуюся любовь Арсения (дебютная роль Евгения Кананыхина) и Устины (Алиса Гребенщикова), душераздирающую по накалу эмоций сцену родов и смерти Устины, псковские приключения странника, ставшего юродивым…

Показать истоки русского менталитета, той самой «загадочной русской души» — эта задача была главной и для автора романа, и для постановщиков спектакля. Мысль о том, что время нелинейно, что все культурные слои нашей общей истории дремлют в наших душах как общая прапамять, как нечто самое важное, основополагающее — одна из излюбленных у Водолазкина. Отсюда нарочитое вкрапление в текст романа о Средневековье сегодняшней лексики вроде «информация» или «хипстер». В спектакле эти анахронизмы очень театрально представлены сценой про современного археолога, который вроде бы влюбился, будучи на раскопках, в одинокую провинциалку с ребенком на руках, но так и не решился сделать ей предложение…

И это — иллюстрация к еще одной важнейшей мысли спектакля: трусливое не-действие грешно не менее, чем совершенный дурной поступок. Отмолить его бывает труднее.

Скит, куда в конце жизни удаляется Лавр, больше всего напоминает полузаброшенную автобусную остановку где-нибудь на проселочной дороге в глубинке. Так и ждешь, что мимо этой кельи сейчас промчит дребезжащий пазик. И это — тоже явное напоминание нам, ныне живущим, о пути, который проходит каждый вне зависимости от того, в каком веке проистекает его земная жизнь. В сущности, всякое житие праведника — это рассказ об искуплении грехов и преодолении соблазнов, о неизбежности выбора, который вынужден совершать человек.

История средневековой чумы и исцеления от нее, конечно, рифмуется с сегодняшней ситуацией. Но не эта тема добавляет спектаклю злободневности.

— Знакомые с текстами Шекспира и Данте, мы больше знаем о менталитете их современников, лучше представляем себе личность европейца, чем истоки душевного склада нашего соотечественника, — отмечает Эдуард Бояков. — Спектаклем «Лавр» нам хотелось показать личность русского средневекового человека, истоки формирования его православной души.

Международный Чеховский театральный фестиваль пройдет в Москве летом 2021 года
Этому пониманию во многом помогает и богатое музыкальное сопровождении спектакля — прежде всего здесь хотелось бы отметить Варвару Котову (вокал, гусли и колесная лира).

Евгений Водолазкин, оценивая спектакль, сказал: «Я неплохо знаю текст романа, его инсценировка виртуозна. А спектакль получился настолько точный по тональности, что мне показалось, будто здесь задействованы не только все пять чувств зрительского восприятия, но еще и шестое чувство».

Не знаю, как насчет шестого, но обоняние, помимо зрения и слуха, точно было включено: запахи ладана, луговых трав и сожженных поленьев публика в нужных сценах чувствовала отчетливо.

МХАТ в последнее время взял курс на восстановление на своих подмостках «большого стиля». Спектакль «Лавр» — еще одна веха на этом пути.

Читайте также

Оставить комментарий

Вы можете использовать HTML тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>