Легендарный хоккей СССР-Канада: Якушев раскрыл главные тайны

Легендарный хоккей СССР-Канада: Якушев раскрыл главные тайны

Неужели прошло, а может, пролетело полвека с того фантастического момента в первом матче суперсерии, когда Александр Якушев отдаст самый первый голевой пас и Евгений Зимин забросит самую первую шайбу в ворота канадских профессионалов?! А потом табло «Форума» зафиксирует историческую победу сборной СССР — 7:3. И сейчас мы неспешно беседуем с Александром Якушевым в «Лужниках», неподалеку от Ледового дворца, где ему вручали золотые перстни как лучшему игроку. А мне встреча именно в «Лужниках» кажется символичной, как и повторившаяся через 50 лет беспощадная московская жара. Только тогда я, мальчишка, наравне со взрослыми замирал у черно-белого «Темпа», а Якушев перемахивал монреальский борт, устремляясь к шайбе.

Сидим в открытом лужниковском кафе, где Якушева, несмотря на зеркальные солнцезащитные очки, конечно же, узнают — кто-то из посетителей, вежливо извинившись, начинает рассказывать Александру Сергеевичу, что сам играет в Голицыне в хоккей с Александром Кожевниковым и Алексеем Касатоновым. И Якушев, при фамилиях партнеров по команде легенд, улыбается, вроде как хоккейный пароль прозвучал. И внимательно слушает мой рассказ о мальчишеских трепетных переживаниях, словно не я, а он приехал брать интервью. Но я-то в начале семидесятых не подозревал, что и сам в качестве репортера окажусь на чемпионатах мира и Олимпиадах, считая их главными в жизни.

Понимание, что главными были как раз те матчи суперсерии, которые смотрел в детстве, придет гораздо позже.

И Александр Сергеевич сразу меня удивляет признанием, что изначально он не почувствовал эпохальной значимости этих игр. Довольно буднично, но от этого не менее интересно начинает рассказывать, что узнали о предстоящих баталиях, когда сезон — олимпийское «золото» в Инсбруке, «серебро» на чемпионате мира в Праге, «бронза» в чемпионате страны — был позади и игроки предвкушали отпуска у моря. В печати, по словам Александра Сергеевича, было скупо объявлено о достигнутой договоренности встреч команды канадских профессионалов с европейскими сборными (перед московскими матчами заокеанская команда сыграла со Швецией и Чехословакией, чтобы адаптироваться к каткам большего размера).

В высокие кабинеты хоккеистов не приглашали — мол, главные матчи не сыграны (как в песне), никаких специальных собраний по этому поводу не проводили и никто, как говорил Александр Сергеевич, особо не возбудился. И к новому сезону, отдохнув, традиционно начали готовиться в клубах — не только на льду, но и на улице, и в зале, где в изнуряющей жаре (о кондиционерах тогда не мечтали) и без того колоссальные нагрузки резко возрастали. Потом собрались в Архангельском на армейской базе, где тоже особого психологического давления не ощущали.

Приказ: сдать игру!

В 1972 году после победы на олимпийском льду Инсбрука неожиданно произошла смена тренеров сборной СССР — вместо Аркадия Чернышева и Анатолия Тарасова руководить командой были назначены Всеволод Бобров и Николай Пучков. Менять тренеров-победителей — совсем не спортивный принцип, да еще в разгар сезона…

Якушев, прежде чем ответить на мой вопрос об одной из загадок хоккейного двадцатого века, ненадолго задумывается, потом говорит: «К сожалению, уже нет никого в живых из участников эпопеи с отставкой Чернышева и Тарасова… Но, конечно, ходили разные разговоры, предположения… На Олимпиаде лидер чехословацкой сборной, нападающий Вацлав Недомански, проезжал мимо нашей лавки и плюнул в Аркадия Ивановича Чернышева. Тренер обычно стоял, облокотившись на борт. Вроде как месть за советские танки в Праге… Мы сразу за тренера вступились, началась потасовка, которой придали политическую окраску.

— Но, честно говоря, — объяснял Александр Сергеевич, — мне это кажется маловероятным. Более правдоподобна другая история…

«И тоже с политическим оттенком?» — интересуюсь я. «Категорически утверждать не стану, но самая вероятная версия отставки тренеров связана именно с чехами, только в другом ракурсе, — говорит Александр Сергеевич. — Чтобы завоевать «серебро», им необходимо было нас обыграть. Из Москвы поступила просьба или приказ, причем не только от спортивного руководства, а из вышестоящих организаций, пойти навстречу чехословацким товарищам, поддержать команду из социалистического лагеря. А проще говоря — сдать игру».

«С Чехословакией после наших танков на улицах Праги, где погибли люди, отношения братскими были только на бумаге и телеэкранах», — вспоминаю я. Якушев согласно кивает: «Чернышев с Тарасовым на сговор никогда не шли, да и мы бы не согласились. И в тот раз тоже сказали: ребята, играем честно. И 5:2 мы чехословацкую сборную — наших вечных соперников — обыграли. В высоких кабинетах посчитали — тренеры ослушались, и многолетняя эпоха Чернышева и Тарасова в сборной завершилась. Но мы об этом тоже узнали только из печати».

Сейчас практически невозможно вообразить, чтобы в то далекое советское время (лозунг коммунистов: «Кто не с нами, тот против нас») спортсмен отказался бы выступать за сборную СССР.

И не просто спортсмен, а легенда отечественного и мирового хоккея — форвард ЦСКА и сборной Анатолий Фирсов, к тому же орденоносец. Могли как офицера сослать служить в самый дальний гарнизон страны — на Кушку, но предпочли обойтись с ветераном (Фирсову шел 32-й год) без шумихи — из состава сборной просто исчезла его фамилия. «Фирсов не поехал в Канаду в знак протеста из-за увольнения Тарасова, — вспоминал Якушев. — Он был благодарен Тарасову за все, что тот для него сделал: в 18 лет взял из «Спартака» в ЦСКА, много внимания уделял индивидуально, ценил, уважал, их отношения переросли в дружбу. Конечно, Фирсов бы нам здорово помог в этой серии, с его мастерством, обводкой, щелчками и бросками».

«Я у Фирсова был доверенным лицом, когда он баллотировался в депутаты Верховного совета в конце 80-х», — припомнил я. «Он с тобой не делился по поводу этой истории?» — уточнил Александр Сергеевич. «Да как-то к слову не приходилось», — пожалел я.

Якушев кивнул: «Мы с Анатолием встречались, когда я работал в Швейцарии, но больше красоты местные обсуждали, — и неожиданно продолжил: — Сомневаюсь, что, если бы Тарасов остался в сборной, был бы я в основном составе на этой серии…»

Я опешил. Привел слова тренера канадцев Гарри Синдена: «В суперсерии-72 мы следили за каждым выходом Якушева на лед и специально выпускали наших лучших защитников, чтобы сдержать этого невероятно грозного нападающего. Благодаря физической мощи, катанию, неукротимости, разумным решениям и железной выдержке, умению забивать, благодаря только ему присущему стилю Якушев стал для сборной Канады самым опасным игроком среди русских. Александр Якушев был лучшим в советской сборной. Уверен, что в НХЛ он стал бы суперзвездой».

«Я тебе про свои ощущения рассказываю, — пояснил Якушев. — Тарасов любил более силовых игроков, крепких, физически развитых, таких как Мишаков, Моисеев или Ионов…»

Я не скрыл своего удивления при этих словах, считая телосложение своего собеседника довольно могучим, но Якушев объяснил: «При росте 190 см я в то время был худенький, не взрывной, нужно было раскатиться, проще говоря, моя манера игры Тарасова не очень устраивала. Потому и говорю, что мог не попасть в состав».

Читайте также

Оставить комментарий

Вы можете использовать HTML тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>